Аккуратная и симпатичная девочка в моей новой школе — подруга детства, с которой я играл, думая, что она мальчик 1 серия

Переход в новую школу всегда дается тяжело, но для меня это был шанс начать все с чистого листа. В старой школе я был тихоней, которого никто не замечал, и я надеялся, что здесь все будет иначе. В первый же день я обратил внимание на девушку с идеально ровной челкой и аккуратной формой. Она сидела у окна и поправляла бант на воротнике, пока учитель представлял меня классу. Когда наши глаза встретились, она вдруг улыбнулась так, будто узнала старого друга. Я не придал этому значения, пока на перемене она не подошла ко мне и не сказала: «Эй, ты что, совсем меня забыл? Мы в детстве в футбол гоняли, пока ты не уехал». Я опешил. Тот вихрастый мальчишка, с которым мы лазали по стройкам и дрались пластиковыми мечами, не мог быть этой опрятной девочкой с бантом. Но она рассмеялась и показала шрам на локте — тот самый, который я заработал, когда мы упали с велосипеда. Оказалось, что её семья переехала, и она сменила школу, а заодно и имидж. Теперь вместо разбитых коленок у неё были начищенные туфли, а вместо криков «дай пас» — вежливое «привет». Я чувствовал себя неловко, потому что помнил, как мы вместе ходили в общественный душ после тренировок, и теперь от одной мысли об этом у меня горели уши. Она же вела себя так, будто ничего не изменилось, и постоянно норовила хлопнуть меня по спине или взлохматить волосы, как в старые добрые времена.

Проблема была в том, что она осталась тем же сорванцом в душе, но теперь её окружал ореол идеальной старшеклассницы. На уроках она сидела с каменным лицом, получая пятёрки, а на переменах таскала меня за рукав в пустующие классы, чтобы обсудить новую мангу или вспомнить, как мы подкладывали кнопки учителю физкультуры. Другие парни завидовали моей близости с самой популярной девочкой школы, но они не знали, что эта близость заключается в том, что она пытается задушить меня в шутливом захвате, требуя признать её победу в армрестлинге. Однажды на крыше она достала старую фотографию, где мы стоим в обнимку, перепачканные грязью, и я вдруг понял, что смотрю на неё иначе. Её волосы пахли не потом и травой, а шампунем с яблоком, а когда она смеялась, запрокидывая голову, я замечал, какие у неё длинные ресницы. Я испугался этого чувства, потому что оно рушило все наши детские договорённости. Но она, будто прочитав мои мысли, вдруг стала серьёзной и тихо спросила: «А ты бы хотел, чтобы я снова стала тем пацаном? Или тебе нравится, что я теперь девчонка?» И я понял, что мне нравится и то, и другое, и что на самом деле я никогда не переставал с ней играть — просто правила игры изменились.